Жизнь великих людей всегда была источником вдохновения, стимулом к саморазвитию для многих людей. Биография Рамакришны, Вивекананды, Шри Ауробиндо, рассказы о христианских святых. Великими восхищаются, о них рассказывают легенды, которые иногда звучат совершенно сказочно. Но остается впечатление, что эти люди слишком отличаются от нас, они избранные, «совсем другие», и обычный человек не может повторить их путь. Поэтому хочется какого-то более близкого и понятного примера, чтобы человек был обычный, но достиг много в духовном отношении. В Индии таким ориентиром являются монахи-свамиджи. Они живут отдельно от общества, но в то же время играют в нем очень важную роль, являются «докторами общества». Жизнь свамиджи интересна людям настолько, что в некоторых индийских журналах есть специальные разделы – в каждом выпуске рассказывается о каком-нибудь свамиджи. Правда у меня сложилось впечатление, что описания довольно идеализированные, как истории про Володю Ульянова, – свамиджи обязательно и молод, и хорош собой, медитирует и пуджу проводит, асанами занимается и играет на каком-нибудь музыкальном инструменте, учится или пишет диссертацию, помогает бедным и проповедует, и т.д. и т.п. Намного реалистичнее показана жизнь свамиджи в суперпопулярном на юге сериале «Мукта». Там у молодого свамиджи хоть какие-то проблемы и сомнения возникают, а он с ними успешно справляется. Естественно, его гуруджи – пожилой свамиджи, безупречен. Сами индийцы говорят, что этот сериал абсолютно честно показывает жизнь разных слоев индийского общества.
Два года назад я получила посвящение в одну из шиваитских традиций – вирашайва, известную на юге Индии как лингаятизм. Благодаря статусу ученицы одного из Джагадгуру (главы традиции) у меня была замечательная возможность близко познакомиться со многими очень интересными людьми, лично расспросить об их жизни и просто понаблюдать, как свамиджи живут. Всегда лучше получить информацию из первых рук, а не в виде полулегенд от восторженных учеников или критики от недоброжелателей. А непосредственные наблюдения открывают много деталей из жизни свамиджи, которые индийцам давно известны, поэтому кажутся не заслуживающими упоминания, в то время как для нас эти детали совершенно поразительны. Надо сказать, что свамиджи не торопятся рассказывать о себе. Сначала нужно подружиться, заинтересовать собой, чтобы свамиджи обнаружил, что ваш жизненный опыт в чем-то похож. Так что рассказы о себе обычно выглядят как обмен – история за историю.
Конечно, каждая история жизни неповторима. Но если начало жизни у большинства свамиджи более-менее стандартное, то к старости пути могут совершенно расходиться – от воплощения идеала санньясы (оставить высокий духовный пост, бродяжничать и жить подаянием) или идеала активного служения (в 97 лет управлять огромным ашрамом, в котором учатся 7000 детей), до возврата к обычной семейной жизни.
Самый простой способ стать свамиджи у вирашайвов – родиться в правильной семье. Правильные семьи обычно носят фамилию Хирематх или Джангам. Есть и другие, но я пока не очень в этом разобралась. В этих семьях как правило сохраняются высокие моральные устои, все члены семьи очень религиозны. Чтобы почувствовать это, достаточно просто пожить в такой семье пару дней. Из поколения в поколение семья отдает одного из своих сыновей местному свамиджи (как правило, дяде ребенка) на обучение. Мальчика забирают из семьи лет в 7-8, после чего он получает образование, принимает санньясу, а когда его Гуруджи умирает – начинает руководить матхом. Чем и занимается до самой смерти.
Станет ли мальчик святым, прославится ли проповедями или своей благотворительной деятельностью – не известно, удачное начало жизни ничего не гарантирует. Некоторым свамиджи «по семейной линии» достается заброшенный матх в глухой деревеньке, из которого они не выбираются всю жизнь, ведя почти такой же образ жизни, как односельчане. Другие, пользуясь хорошо налаженными связями внутри традиции, получают прекрасное образование и потом относятся к управлению матхом как бизнес-проекту. Некоторые свамиджи совсем забрасывают свой матх и бродят по стране в поисках духовных открытий. (В таких случаях за матхом присматривают родственники-миряне.) Многим свамиджи удается сочетать управление матхом, благотворительную деятельность, образование и духовную практику.
Для своего рассказа о вирашайвовских свамиджи я выбрала троих знакомых индийцев по следующим принципам: все они молоды (до 40 лет), но уже достаточно известны своей деятельностью, хорошо говорят на английском, открыты к общению, всех троих никак не назовешь обычными людьми, и наконец, все трое мне очень симпатичны.
***
Маханталинга свамиджи
Очень традиционная биография очень традиционного вирашайвовского свамиджи. Выделяется своими личными качествами и тем, что ему достался очень большой матх, который к тому же находится в столице штата Карнатака – Бангалоре.
Родился в «правильной» семье Хирематх в маленькой деревеньке Мангули на севере Карнатаки. Когда ему было лет 8, родители спросили его, хочет ли он стать свамиджи. Он ответил «да». Сейчас объясняет свое решение так: «К тому времени я уже много взял от общества, и если бы стал обычным семейным человеком, то возможности вернуть обществу полученное не было бы». Лично я слабо представляю себе 8-летнего деревенского мальчишку, способного на такие рассуждения. Ну да ладно, люди разные бывают. Может в том и состоит разница между родившимся в «правильной» семье и всеми остальными?
В 13 лет его забрал из семьи к себе на обучение свамиджи Вибхутипур матха (Бангалор). С тех пор Маханталинга свамиджи постоянно живет в матхе.
Учился свамиджи в Бангалоре. Сейчас пишет диссертацию по Шайва Агамам. Я спросила: «Если Вы так заняты, то зачем Вам ученая степень?» Свамиджи сказал: «Мой Гуруджи хотел, чтобы его ученик стал доктором философии. Я должен выполнить его желание.» Вообще-то многие свамиджи прекрасно образованы.
В 20 лет Маханталинга свамиджи официально стал преемником главы матха, получив посвящение от предыдущего свамиджи. А когда ему исполнилось 23 года, его Гуруджи умер. С тех пор основная обязанность Маханталинга свамиджи – управление Вибхутипур матхом. Сейчас свамиджи 29.
Когда два года назад я жила в Джангамвади матхе (Варанаси), у меня сложилось впечатление, что матх – это что-то вроде общины монахов, которым помогают вести хозяйство несколько семей мирян. Такое впечатление было вызвано тем, что Джангамвади – очень большой матх, и там живет много молодых свамиджи лет по 20-30. На самом деле каждый вирашайвовский матх – это ОДИН свамиджи. Т.е. матх – это и есть свамиджи. (В случае Джангамвади матха это Чандрашекхар Шивачарья Махасвамиджи, Каши Джагадгуру.) Остальные, живущие в матхе – либо наемные работники, либо гости, либо студенты. Их мнение ничего не решает. У каждого матха только один хозяин (один из возможных переводов слова «свами» – хозяин). Это очень важно понимать, когда посещаешь матх, а тем более когда живешь там. Индийцы очень любят поучать и давать советы, иногда противоречивые. Трудно угодить всем обитателям матха, к тому же это и не обязательно. Главное – наладить отношения со свамиджи, а все остальные просто подстроятся.
С другой стороны единоличное управление матхом означает, что свамиджи всегда очень занят, свободного времени нет в принципе. Чаще всего он в разъездах по стране, участвует в разных мероприятиях. А если даже не разъезжает где-то, то принимает участие в таких же мероприятиях в Бангалоре, что занимает как минимум полдня.
Часто миряне приглашают свамиджи провести у них дома пуджу. Иногда это бывает по поводу какого-нибудь торжества, например новоселье. Иногда перед какими-нибудь ответственными событиями. Иногда просто, для благополучия и здоровья семьи. Грамотно проведенная хорошим человеком пуджа лишней не бывает. Как-то свамиджи пригласил меня поприсутствовать на такой «домашней» пудже. Одно семейство неподалеку от матха праздновало новоселье. Перед началом праздника свамиджи провел в новом доме Шива-пуджу «по полной программе», а все просто сидели и смотрели. А потом хозяева провели точно такую же пуджу, но почитался на этот раз свамиджи. Т.е. обычная пуджа, которую можно увидеть в храмах Шивы, но в роли Шива-лингама был свамиджи, который в это время неподвижно сидел с закрытыми глазами. Если свамиджи хотел, чтобы я относилась к нему более серьезно и уважительно, то он поступил очень правильно, пригласив меня на «домашнюю» пуджу. Честно говоря, до этой пуджи я иногда воспринимала свамиджи просто как веселого умного молодого человека, который по прихоти судьбы должен носить оранжевую одежду. Но пуджа произвела на меня очень сильное впечатление, мое отношение к монахам изменилось. Строгая дисциплина в матхах, пожизненное одиночество и, главное, ежедневные пуджи и медитации в течение всей жизни дают свой результат. Разница между монахами и мирянами может быть невидна на первый взгляд, но она есть, причем огромная. Независимо от кого, какие у свамиджи отношения с людьми, отношения с Богом у него особые, очень близкие. Поэтому в Индии принято относиться с уважением к свамиджи любого возраста.
Кроме того свамиджи очень многое делают для общества. В Бангалоре Вибхутипур матху принадлежат школа, дом престарелых и довольно большой участок земли, который застраивается и сдается в аренду. В матхе бесплатно живут и учатся примерно 30 мальчиков-школьников из сельских районов Карнатаки. Родители этих мальчиков не могут дать им образование, некоторые не могут даже прокормить своих детей. Предполагается, что скоро в матхе будет учиться больше детей, для них строится новое общежитие. Кроме того, свамиджи управляет матхом в своей родной деревне и еще парой матхов на севере Карнатаки. Вобщем, скучать некогда. Т.е. как круг обязанностей мужчины лет за 40 это все представить можно, а вот как с этим справлялся 23-летний паренек – не очень понятно. (Обычно свамиджи получают матх в собственное распоряжение лет в 35-40.) Но как-то справился. Говорит, что ему очень помог Каши Джагадгуру, который и советы давал, и денег.
Откуда свамиджи берут деньги? Во-первых, деньги дают миряне – в виде подаяния, как благодарность за впечатлившую проповедь, в виде платы за проведенную у них дома пуджу. Сумма подаяния от особо преданных учеников (или по большим праздникам) иногда бывает очень значительной – насколько лакх рупий (1 лакх рупий это примерно $2300). Во-вторых, за участие в мероприятиях свамиджи получает некоторую сумму от оргкомитета, даже если организатор – такой же свамиджи. Кроме того, свои средства свамиджи стараются как-то вложить, чтобы получать прибыль. Иногда свамиджи финансово поддерживают важные проекты других матхов.
То есть, если вы представляли себе свамиджи как такого бесконечно далекого от мира человека, большого ребенка, занятого только медитацией, беседами с учениками и сбором цветочков для пуджи на лугу, то к вирашайвовским свамиджи это точно не относится. Они реалистичны, самостоятельны и практичны на все сто процентов. Что совершенно не противоречит духовности. Даже более того – считается одним из обязательных условий духовного развития.
Духовная практика. Свамиджи отказался рассказать мне, какими именно медитациями он занимается. Я надеялась побудить его рассказать о его практике рассказом о том, чем сама занимаюсь, но он не стал слушать и посоветовал обсуждать эту тему только со своим Гуру. Так что мне известна только внешняя его практики.
Утром свамиджи встает в 5. Если надо проводить пуджу у кого-нибудь дома, но приходится вставать раньше, естественно. Полчаса медитации, потом йогаасаны, омовение и пуджа. До пуджи свамиджи ничего не ест и не пьет чай. Это относится не только к первой утренней пудже – в любое время перед тем как поесть свамиджи обязан провести пуджу, независимо от того, в матхе это происходит или нет. Поэтому свамиджи никогда не едят на улице или в кафе. Некоторые из них не едят и в дороге, в поезде, даже если ехать приходится несколько дней. Я заметила, что в «правильных» семьях Хирематх и Джангам тоже придерживаются правила есть только дома или по крайней мере пищу своего домашнего приготовления. Правила выглядят очень простыми – перед тем как поесть, обязательно провести пуджу и не есть на улице, но всегда соблюдать эти правила не так то просто. Зато мои попытки следовать этим правилам вызывали у индийцев гораздо большее уважением чем знание санскрита, умение рецитировать и медитации, которыми я занимаюсь.
У Маханталинга свамиджи утренняя пуджа занимает часа полтора. Во время ритуала обязательно читается Шри Рудра (Шатарудрия) и Пурушасуктам, Шиве предлагаются подношения, в конце поется какой-нибудь бхаджан. В такой развернутой форме ритуал проводится ежедневно. В комнату, где проводится пуджа, обычно никто не допускается. Но бывают и исключения – узнав, что я умею рецитировать Шатарудрию, свамиджи пригласил меня провести пуджу вместе. Даже на видео это сняли. Наверное, чтобы показывать ленивым индийцам, проводящим пуджу только по большим праздникам.
После пуджи – прасад (завтрак) и свамиджи уезжает по делам в город. Свамиджи никогда не покидает матх без дела, т.е. такого не бывает, чтобы свамиджи просто гулял по улицам. И не было с тех пор, как ему исполнилось 13 лет. Может быть, иногда ему хотелось бы просто погулять, но он не может себе это позволить. Говорит: «Люди начнут подходить и спрашивать, что случилось, куда я иду.» В Бангалоре неподалеку от Вибхутипур матха есть несколько замечательных зеленых аллей, куда многие местные выходят вечером погулять и размяться. Но свамиджи гуляет исключительно в матхе, в маленьком дворике. Быстрым шагом 30 метров по дорожке в одну сторону, разворот и 30 метров обратно. И так полчаса вечером, если есть время. Свамиджи сказал мне, что когда ему было лет 13-15 он выходил гулять на аллею недалеко от матха, но только с 3 до 4 часов ночи, когда на улице практически никого нет. Потом пришлось прекратить и это. С тех пор свамиджи гуляет только в матхе, а йогаасаны делает только в своей комнате за закрытой дверью. Та же история с уроками музыки – к свамиджи приходит учитель.
У Маханталинга свамиджи много друзей – тоже свамиджи. Они вместе учились, а сейчас раъехались по своим матхам. Друг к другу в гости никогда не ездят, встречаются только на мероприятиях, зато много общаются по телефону. Вполне понятно, что свамиджи очень радуется, когда появляется возможность уехать по делам в другой город, сменить обстановку, особенно, если удается встретиться с друзьями. Но есть специальный день, который ему приятнее проводить в Бангалоре. Это – вторник. Свамиджи часто выступает с речами, поэтому, чтобы поберечь горло, врач посоветовал ему один день в неделю соблюдать полное молчание. Свамиджи выбрал вторник, так как по вторникам в Бангалоре затишье. Но молчать получается только если на этот день не запланирована поездка, тогда заветный вторник пропускается. Выглядит все очень забавно – свамиджи целый день сидит в матхе, молчит, сердито зыркает, если что не так, мычит и пишет мелом на досточке свои указания. По-моему, всем очень нравится, в том числе свамиджи. У многих свамиджи есть такой специальный «немой» день.
Вечером у свамиджи снова пуджа в матхе, обычно короче, примерно минут 40. После обеда всякие внутренние дела матха. Вечером в 7 часов проводится пуджа во храме Шивы. Все обитатели матха присутствуют обязательно, кроме того приходят жители окружающего района. Потом свамиджи принимает посетителей, а в соседнем зале школьники делают уроки под чьим-нибудь присмотром. Дисциплина в Вибхутипур матхе очень строгая, зато и выглядит матх очень красиво и ухоженно.
Вечером после 10:30 свамиджи уходит в свою комнату и больше никого не принимает. Телевизор смотрит, очень интересуется тем, что происходит в мире. Компьютер в матхе есть, но интернетом свамиджи не пользуется, говорит, что времени нет. Спать ложится не раньше 12, и перед этим как минимум получасовая медитация. Вот так выглядит обычный день Маханталинга Шивачарья Свамиджи (Вибхутипур матх, Бангалор). И примерно так же живет большинство вирашайвовских свамиджи, с которыми я познакомилась в Индии.
Сварупананда свамиджи
Чтобы стать свамиджи, рождаться в правильной семье не обязательно. Я знаю уже несколько свамиджи, которых с рождения готовили совсем к другому. Вот например Сварупананда свамиджи.
Родился в самой обычной крестьянской семье. Хорошо учился, собирался стать школьным учителем, очень радовал своих родителей. Они предполагали, что образованный и серьезный сын женится и обеспечит им спокойную сытую старость. Но вот проблема – сын наотрез отказался жениться. Предупредил родителей, что будет жить с ними, работать и кормить их всю жизнь. Только пусть они прекратят поиски невесты. Родители, естественно, не унимались. Сын выбрал момент, когда все ушли на праздник в соседнюю деревню, собрал вещички и ушел из дома не попрощавшись. Было ему тогда 24 года. Бродяжничал, добрался до Варанаси и поселился на набережной Ганги. (В Варанаси много таких бродяг, их бесплатно кормят в храмах, так что с голоду не умрешь.) Целыми днями будущий Сварупананда свамиджи проводил Шива-пуджу на берегу Ганги, больше ничем не занимался. Однажды утром на берег пришел его Гуруджи и провел обряд посвящения в санньясу. Больше всего Сварупананде запомнилось то, что во время обряда нужно было стоять в воде и окунаться, а вода в Ганге была просто ледяная.
С тех пор его зовут Сварупананда свамиджи. Мы познакомились в 2003 году в Варанаси. Он жил тогда в Джангамвади матхе и писал диссертацию на философском факультете местного университета (Banares Hindu University). Своего матха у свамиджи еще было, но денег от учеников собралось уже достаточно, чтобы планировать покупку земли в Карнатаке для строительства матха. Связь со своей семьей он почти не поддерживает. Иногда в Джангамвади приезжают родители свамиджи. Мама плачет и причитает, что лучше бы он выбрал «нормальную профессию». Вот вам и традиционное уважение индийцев к духовности!
В Джангамвади матхе свамиджи держался обособленно даже от других студентов-свами. Друзей у него очень мало, некоторые из них – свами других традиций. Мне удалось познакомиться со свамиджи поближе благодаря тому, что он в течение месяца каждый вечер беседовал со мной об Упанишадах и философии вирашайвов. Успели обсудить Иша-упанишаду и Амрита-бинду-упанишаду. А началось все с того, что один из менеджеров матха попросил свамиджи прочесть несколько лекций для иностранных учеников Каши Джагадгуру. Джангамвади – резиденция Каши Джагадгуру, поэтому отказаться Сварупананда свамиджи не мог никак. Но сначала он очень скептически относился к нашим занятиям – не верил, что я что-то пойму, и не понимал, почему приходится впустую тратить свободное время, которого у него практически нет. Надеялся, что слушателям быстро надоест и они просто перестанут приходить. Но постепенно мы со свамиджи разговорились, обсуждали очень разные темы, свамиджи тоже стало интересно и мы подружились настолько, что он даже рассказал мне свою историю.
У многих серьезно настроенных свамиджи я замечала довольно скептическое отношение к западным людям, интересующимся индуизмом. Свамиджи считают, что это очень поверхностный интерес, увлечение, дань моде. И что никакой серьезной длительной практики и вдумчивого изучения философии у людей Запада быть не может. Можно, конечно, попытаться изменить такое отношение тем, что провоцировать философские дискуссии и поражать воображение свамиджи свежевычитанными цитатами из традиционных текстов. Но мне показалось более действенным «гнуть свою линию» – т.е. продолжать свою практику, терпеливо и очень почтительно задавать интересующие вопросы, много заниматься самостоятельно. Ни в коем случае не выказывать нетерпения и недостаточного уважения к чужому опыту. Если иметь достаточно терпения, то постепенно ситуация изменяется и даже самые критически настроенные свамиджи начинают делиться информацией.
В последний раз я слышала новости о свамиджи в Нагпуре, когда гостила у Маниши, героини моего следующего рассказа.
Маниша
Очень необычная для Индии женщина. Ей за 30, не замужем, не монашка. Своего Гуруджи она встретила, когда была еще маленькой девочкой. Говорит, так его любила, что каждый раз, когда он уезжал, рыдала и хватала его за ноги. Когда подросла, он учил ее всему, очень много времени ей уделял. Например, чтобы научить ее рецитации, усаживал рядом и часами заставлял повторять все слово в слово. Когда Маниша подросла, и к ее родителям стали приходить предложения от разных женихов, то Гуруджи все время говорил: «Куда спешить, немного отложим это». Но в какой-то момент он поставил ее перед выбором: либо выходишь замуж и я прекращаю твое обучение, либо замуж не выходишь, тогда живешь как санньяси и беспрекословно мне подчиняешься. Выбирай, никаких «и то и другое» больше не будет. И хотя Маниша давно этого ожидала, но вдруг растерялась. Всю ночь не спала, очень мучалась, не знала как поступить. И тут для Маниши стало полной неожиданностью то, что ее тетка, гостившая тогда в их доме, (совершенно обычная индийская женщина!) сказала: «Да о чем тут раздумывать?! Ты думаешь, свамиджи каждому своему ученику предлагает такой выбор? Это же такой шанс! А что ты теряешь? Посмотри на меня – всю жизнь только обслуживаю мужа и детей, никакой цели в жизни нет. Соглашайся и не раздумывай!» Вобщем Маниша согласилась и теперь живет как санньяси.
Однажды ее Гуруджи сказал, что ей пора самой проповедовать, говорить с людьми о пути к Богу. Для кого проповедовать, кто будет слушать? Очень просто – приезжаешь в первую попавшуюся деревню и ходишь по домам, рассказываешь о своем Гуру и его деятельности. Соберешь пару слушателей – отлично. Сначало было ужасно сложно, не просто игнорировали, а оскорбляли, но постепенно пришел опыт. Теперь она сама устраивает программы свамиджи в Индии и даже раз организовала поездку своего Гуру по Европе.
Маниша живет с родителями. Ее отношения с ними – отдельная история. В Индии очень часто дети, даже став взрослыми, полностью зависят от своих родителей. Да и мнение других членов семьи учитывается при решении любого вопроса. Как-то раз я сказала новым знакомым индийцам, что я единственный ребенок в семье. Их реакция: «Тебе повезло, не надо по каждому вопросу выслушивать мнение всех этих братьев-сестер.» Пока Маниша была школьницей, Гуруджи отдалял ее от родителей, приучал не зависеть от них ни материально, ни духовно. Сейчас, после того как она решила не выходить замуж, он посоветовал ей жить с ними вместе. Все таки в Индии женщина не может жить совсем одна, общественное мнение не позволит. Так что в квартире живут Маниша и ее родители. Но их отношения мне напомнили скорее отношения невестки и родителей мужа, а не дочери и родителей. Очень необычно для Индии.
Работает Маниша школьным учителем. Она считает проявлением милости своего Гуру тот факт, что ей всегда удавалось устроиться на любую работу, которую она хотела получить. С учительской зарплаты и благодаря материальной помощи свамиджи постепенно скопила на маленькую (действительно крошечную!) трехкомнатную квартиру, из которой сделала что-то вроде матха. Жилье очень скромное, но для практики обстановка отличная. Т.е. любой садху, приехавший в Нагпур, может остановиться у Маниши, жить и заниматься собственной практикой в спокойной обстановке.
***
Итого… В Индии учиться есть чему и есть у кого. Можно не чувствовать каких-то «особых духовных вибраций» в присутствии человека, но это совершенно ничего не означает. Проявлять уважение к свамиджи (и к старшим) нужно обязательно, даже если неизвестно за что конкретно этого человека уважать. Это вежливость, скромность. Если непонятно, то развитие этих качеств – тоже духовная практика.
Несмотря на огромное количество западных туристов (или благодаря ему) многие серьезно занимающиеся духовной практикой индийцы чудесным образом сочетают любопытство и скепсис в отношении иностранцев. Это очень затрудняет учебу там. Но терпение и настойчивость все лечат, а результат великолепен – доморощенные свежеизобретенные велосипеды не идут ни в какое сравнение с отточенными тысячелетиями традиционными практиками! Так что если Вы относитесь к духовности серьезно, то очень рекомендую – собирайте информацию, выберите подходящую Вам традицию, поезжайте в Индию, знакомьтесь, расспрашивайте, слушайте и учитесь.
Привет!